Упрощенная HTML-версия
69
Таким образом, Достоевский был для Эйнштейна источником
импульсов, укрепляющих и усиливающих его тягу к поискам
научной, общественной и моральной гармонии.
Вернёмся к научным физическим и геометрическим пред-
ставлениям о пространстве. Немецкий математик и физик Герман
Минковский сформулировал понятие о мировой точке, выразив
её в четырех измерениях. При этом она не просто стала четырёх-
мерной, но и обрела движение, превратившись в мировую линию.
Это открытие вовсе не явилось открытием четырёхмерной сущ-
ности материального мира, но выступило одним из возможных
опытов построения четырёхмерной геометрии и описания в поня-
тиях такой геометрии пространственности реальных вещей.
Авторы «Ста великих книг» (М., 2000) Ю.А. Абрамов и В.Н.
Демин в статье Еврипид «Начала» пишут: «…нематематическая
модель предписывает, какой должна быть Вселенная, а сам объ-
ективный мир и закон его развития является критерием правиль-
ности любых теоретических предположений, объяснений и выво-
дов. В этом смысле вопрос: «В каком пространстве мы живем –
евклидовом или неевклидовом?» – вообще говоря, некорректен.
Мы живём в мире космического всеединства (в том числе и про-
странственно-временного)».
В заключение приведем мнение современного крупнейшего
физика из Кембриджского университета (Англия) Стивена Хо-
кинга, который исключает Всевышнего из процесса создания
Вселенной. «Не обязательно взывать к Богу, чтобы запустить
Вселенную». Хокинг считает, что в современной науке места для
Создателя не осталось – учёные могут объяснить происхождение
всего сущего. Продолжая свою мысль, Хокинг говорит: «Как
возникла Вселенная, можно было бы определить научно. Я бы
удовлетворил свои амбиции и открыл, КАК возникла Вселенная.
Но я так и не знаю, ПОЧЕМУ она возникла. Слишком быстрое
развитие компьютерной техники таит серьёзную угрозу роду че-
ловеческому. В отличие от нашего интеллекта производитель-
ность компьютеров удваивается каждые 18 месяцев. Опасность,
что у них возникает интеллект и они покорят мир, вполне реаль-
на». Опять бунт? Нет, это физическая наука XXI века даёт ответ
на вопрос, заданный в XIX столетии.