Упрощенная HTML-версия
же держался в течение суток, при этом бойцы находились в таком
положении, что им не было возможности подвезти пищу».
«Вспоминается еще один кровавый бой за деревню Захарово, -
рассказывает Ф.З. Сафончик. – Особенностью этого сражения было
то, что немцы обрушили на нас сильный огонь артиллерии. Сотни
снарядов рвались в редких цепях рот, батальон залег под ураганным
огнем.
В этот момент я почувствовал огромной силы удар: недалеко
разорвавшимся снарядом меня оглушило и сбило с ног. Мелькнула
мысль: «Вот и конец!».
Очнулся уже на батальонном пункте. Сильно кружилась голова,
слабость и невыносимая боль в ногах и руке. От военфельдшера я
узнал, что связисты батальона вечером вытащили меня из груды
трупов, лежавших у одного из домов деревни, что у меня перебита
рука, повреждены ноги. От контузии и большой потери крови был без
сознания. За время двухсуточного пребывания в медсанбате я успел
увидеть много горя и человеческих страданий. Здесь не меньше, чем
на передовой, было и крови, и смерти. Многие былые друзья тогда
сочли меня погибшим и захороненным в братской могиле в деревне
Захарово. Моя жена в Омске от санинструктора И.И. Пядухова
получила письмо, в котором он подробно сообщил о моей гибели и о
месте моего захоронения, но… я выжил. Из госпиталя написал письмо
домой, и горе сменилось радостью».
Но после излечения и окончания курсов по усовершенствованию
комсостава он был направлен на должность начальник штаба 250-го
полка во вновь созданную 82-ю ярцевскую Краснознаменную орденов
Суворова и Кутузова стрелковую дивизию, в которой продолжал свой
боевой путь до конца марта 1943 года. В последующем был
откомандирован на учебу в военную академию им. М.В. Фрунзе, а
после ее окончания до увольнения в запас в1972 году служил в
системе военно-учебных заведений на военной кафедре Омского
медицинского института.
Добрая память о родной 9-й гвардии сохранилась до последних
дней мирной жизни. В личном деле и в удостоверениях впереди
воинского звания стоит слово «гвардии»